CildBookWeb

Битва с мухами. — Необыкновенные паруса. — Глаза на ногах. — Клоп играет на скрипке. — Верхом на шмеле.

«Хлоп! Хлоп!»

Ребята вскочили с примятых, разворошённых постелей. Протирая глаза, они испуганно осмотрелись.

— Карик, что это?

— Не знаю.

— Может быть, это наши батареи палят?

В пещере по-прежнему мерцал голубой свет. Тёмные своды висели низко над головой. В углу, вдоль стен, рядами стояли толстые белые бочки.

«Хлоп! Хлоп! Хлоп!» — трещали за стеной взрывы.

Иван Гермогенович поднялся со своего волосяного матраца, широко зевнул и, протирая заспанные глаза кулаками, пробормотал:

— Ага!… Действуют… Работает моя артиллерия…

Иван Гермогенович, а следом за ним и ребята подошли к баррикаде, загораживавшей выход из пещеры.

Сквозь щели между камнями просвечивал утренний свет. Площадка перед пещерой ослепительно сверкала на солнце жёлтым песком. Лужи пролитого мёда блестели, как жидкое золото. В стороне валялась опрокинутая набок белая бочка.

Путешественники зажмурились от яркого света.

— Хороший будет денёк! — сказал профессор, рассматривая чистое, точно вымытое, голубое небо.

— Зато мух сколько будет! — вздохнула Валя. — Ещё даже больше, чем вчера.

— Это ничего! — успокоил Валю Иван Гермогенович и, весело потирая руки, сказал: — Скоро их станет меньше! Значительно меньше… И вообще теперь они уже не страшны для нас!

— Почему?

— А разве ты не слышишь, как хлопают мои бомбы? — с удивлением спросил Иван Гермогенович.

— Слышу, — сказала Валя, — но мухи, кажется, совсем не боятся ваших бомб. Я вижу, как бомбы рвутся среди мух, а мухам хоть бы что.

— Погоди немножко! — спокойно погладил бороду Иван Гермогенович. — Не торопись! Мухи от моих бомб не сразу погибают. После того как в муху попадёт осколок, она ещё ползает часиков пять-шесть и только потом начнёт очень интересно умирать… О, на это стоит посмотреть!

— А эти мухи уже раненные?

— Несомненно! — с уверенностью ответил Иван Гермогенович. — Ведь перепалка идёт, если я не ошибаюсь, с самого рассвета.

Валя вытащила из баррикады камень и, прильнув к образовавшейся амбразуре, стала разглядывать площадку.

По камням бродили огромные мохнатые мухи. Они подходили к медовой луже, погружали хоботки в мёд, толкали друг друга. Одна из них, толстая, с белым брюхом, села на опрокинутую бочку. Бочка качнулась.

Муха испуганно взлетела и закружилась, рассматривая бочку сверху огромными выпуклыми глазами. Потом осторожно опустилась и села рядом с бочкой.

И вдруг она зашаталась, словно пьяная. Ноги её подогнулись. Она упала на землю, повозила по песку отяжелевшей головой и замерла. Но её растопыренные крылья все ещё слегка шевелились.

— Есть одна! — закричал Карик.

— Это ещё не все! — сказал Иван Гермогенович. — Подождите, то ли ещё с ней будет.

Через некоторое время профессор и ребята опять подошли к баррикаде.

На площадке перед пещерой валялось уже несколько мух. Одни из них были ещё живы и шевелились, другие лежали, растопырив крылья, уткнувшись головой в песок. Они были покрыты чем-то белым, точно инеем, а у мухи, которая лежала возле бочки, вырос из брюха длинный, тонкий хлыст с круглой шляпой на конце.

— Что это у неё? — спросила Валя. — Смотрите, на гриб похоже!

— Да это и есть грибок эмпуза. Вдруг шляпка грибка отвалилась и упала на землю.

— Новая эмпуза созрела! — сказал Иван Гермогенович.

— Какое смешное слово — эмпуза! — фыркнула Валя.