CildBookWeb

Петю разбудил стук, доносившийся снаружи. Он быстро подскочил и огляделся. Пока было непонятно, где он находится, но было совершенно ясно, что он не сгорел в атмосфере Марса и не разбился о его поверхность.

Он выбрался из прозрачного шара и спрыгнул на внутреннюю поверхность пилотской кабины. Погасив свет, Петя подошел к одному из иллюминаторов.

Корабль находился не на поверхности Марса, а в просторном помещении, похожем на съемочный павильон с декорациями, изображающими древнюю Грецию. Поблизости никого не было, только человек в коротеньком хитоне, стоявший на стремянке, приколачивал к потолку кусок ярко-синего фанерного неба. Изо рта у него деловито торчали шляпки гвоздей, в руке он держал молоток. Краем глаза заметив, что Петя смотрит на него через стекло иллюминатора, древний грек промахнулся, ударил себя по пальцу, соскочил со стремянки и запрыгал, выкрикивая ругательства и теряя гвозди.

— Что? — прошептал Петя.

Теперь он сообразил, что снаружи есть воздух и можно открыть люк. Он развинтил запоры, откинул толстую тяжелую крышку, высунул голову и принюхался.

Снаружи было душновато, пахло кулисами. Древний грек, недовольно шевеля губами, перематывал ушибленный палец бинтом.

— Здрасьте… — сказал Петя неуверенно.

— Здрасьте, здрасьте. — покосился на него грек, не проявляя особой радости. — Что же вы, юноша, так бесцеремонно?

— Извините. А где это я?

— Что же вы, сами не знаете, куда летели?

— Вообще-то я на Марс летел…

— Считайте, что вы прибыли к месту назначения.

— Прибыл? А где же он, этот Марс?

Грек вздохнул, укоризненно посмотрел на мальчика и залез на стремянку. С отчаянным скрипом вытащил несколько гвоздей и отогнул кусок фанерного неба с безобразно обломанными краями. Петя забрался на верхнюю ступеньку и выглянул.

С наружной стороны оказалась каменистая поверхность, слегка светящаяся красноватым светом; сверху — кромешная тьма.

Грек постучал костяшками пальцев по ближайшему камню:

— Пенопласт и немного фосфорицирующей краски. Бутафория.

И он начал прилаживать обратно небесный пролом.

Петя спустился вниз.

— Простите, это я? — поинтересовался он смущенно. — Ну, сломал.

Грек неопределенно что-то проворчал, закончил работу, слез со стремянки, внимательно осмотрел результат, а затем протянул Пете руку и представился:

— Архимед.

Петя сделал круглые глаза и пожал руку.

— Огоньков, — представился он в свою очередь. — Петр.

— Как долетел? Как самочувствие?

— Хорошо. Спасибо. Простите, вы тот самый?

— Конечно. Тот самый. А что, имеются какие-то сомнения?

— Ну… вы такой спортивный с виду. У нас в школе учитель математики тоже Архимед… то есть, я хотел сказать, тоже математик. Он совсем по-другому выглядит, хилый такой, в очках, с бородкой…

— Что это за учитель, который не занимается спортом? Кто его будет слушать? Задразнят, никакого авторитета. А я чемпион Сиракуз по атлетике. По бегу, по прыжкам, по борьбе, по метанию диска. У меня на уроках не забалуешь.

— Да, верно, вы ведь хорошим спортсменом были. Я как-то об этом забыл. Вы еще разнообразные машины изобретали — для подъема тяжестей, для метания снарядов…